Приватность в одиночку не работает
Представьте человека, который никогда не регистрировался в соцсети известной американской корпорации. Не оставлял там ни имени, ни телефона, ни фотографии, принципиально обходил её стороной. И всё равно у компании есть на него досье: как зовут, в каком городе живёт, с кем общается, как выглядит. Откуда?
Магия, которой нет: правда о низкоуглеводных диетах
В интернете несложно найти человека, которому мясо изменило жизнь. Канадский психолог Джордан Питерсон рассказывал, что диета из одной говядины избавила его дочь от тяжёлого аутоиммунного заболевания и депрессии, а его самого от тревоги и хронической усталости. Бывший хирург-ортопед Шон Бейкер ест только мясо несколько лет, ставит рекорды на гребном тренажёре и собрал миллионы подписчиков под лозунгом «растения тебе не нужны». В соседнем ролике другой энтузиаст показывает анализы и уверяет, что кетоз вылечил ему всё — от прыщей до биполярного расстройства.
Купи два батона и огурцы
После поста про Session в комментариях развернулась дискуссия. И главный её мотив звучал не как «ура, наконец-то приватность», а ровно наоборот: такие штуки рядовому гражданину давать нельзя, это угроза безопасности государства.
Session: мессенджер, у которого нечего отдавать спецслужбам
Чтобы получить доступ к переписке, государству обычно не нужно взламывать шифрование. Достаточно прийти к тому, у кого хранятся данные, — к владельцу серверов. Такие серверы есть почти у всех мессенджеров, даже у тех, что гордятся сквозным шифрованием: например, в WhatsApp переписку прочитать нельзя, но метаданные — кто, с кем и когда общался, — известны Meta (признана в РФ экстремистской организацией и запрещена) и выдаются по запросу властей. Мессенджер Session устроен так, что приходить попросту не к кому. Именно поэтому осенью 2024 года его заблокировали в России.
Завтрак для всех
«Завтрак — самый важный приём пищи в течение дня». Эту фразу слышал каждый. Её повторяют школьные учителя, бабушки, тренеры, нутрициологи, ведущие утренних шоу, проповедники продуктивности и упаковки овсяных хлопьев. На неё ссылаются, когда уговаривают вас сесть за стол, хотя вам не хочется есть. Из-за неё школьников ругают за то, что они ушли в школу без завтрака, а женщин стыдят за пропущенный утренний приём пищи. И даже программы «здорового образа жизни» строят всю утреннюю рутину вокруг первого приёма пищи.
Двести двадцать минус возраст
Зайдите в любой современный фитнес-клуб и подойдите к человеку на беговой дорожке. С большой вероятностью у него на запястье часы или на груди пульсометр, а на экране дорожки горит маленькая радужная диаграмма из пяти-шести цветных полос. Каждая полоса — это «зона пульса». И на ней мигает та полоса, в которой человек сейчас находится.
Индекс усреднённого человека
Индекс массы тела, или ИМТ, — это число, которое сегодня стоит в карточке практически каждого взрослого человека, прошедшего диспансеризацию или приём у эндокринолога. Считается оно по элементарной формуле: вес в килограммах разделить на квадрат роста в метрах. Если у вас 75 кг и 175 см, ваш ИМТ примерно 24,5 — и вы здоровы. Если же вес 80 кг, ваш ИМТ — 26,1, и вы человек с избыточным весом, даже если из этих 80 кг половина — мышцы.
Вот и всё, что останется после меня — путеводитель по цифровому наследству в России
У среднего россиянина за двадцать лет интернет-жизни накопилось примерно столько цифровых активов, сколько физических за всю историю его семьи. Тридцать-сорок аккаунтов в разных сервисах. Несколько тысяч фотографий, которые лежат не в альбоме на полке, а в облаке. Переписка с близкими за десять лет в Telegram и других мессенджерах. Документы на Яндекс и Гугл Диске. Возможно, криптокошелёк с какими-то активами. Деньги в банковских приложениях. Подписки, которые продолжают списываться. Электронная подпись для общения с налоговой. Аккаунт на Госуслугах — главный цифровой паспорт российского человека сегодня, через который проходят все взаимодействия с государством.
Шнайер против Шнайера: история человека, который переписал свою главную книгу
Есть в нашей профессии несколько людей, чьё имя стало синонимом целого направления. Когда речь заходит о теории информации, говорят «Шеннон». О структурном программировании — «Дейкстра». О Unix и культуре свободного софта — «Столлман». А когда разговор заходит о практической безопасности — об инженерии криптографических систем, о том, как реально защитить компьютер, сеть, бизнес, страну, — почти всегда произносится фамилия Шнайер.
Эпоха недоверия: почему я хочу переписать всё под себя
У меня лежит на столе пустой SSD-диск. Я давно собираюсь поставить на него OpenBSD — операционную систему, у которой главным дизайнерским решением последние тридцать лет является безопасность. Поставить, добавить графическое окружение Xfce, перенести туда работу с текстами, программирование, лёгкую обработку картинок. Это не философский жест, а вполне практический план: машина, на которой я держу свои тексты и код, не должна за мной следить, и не должна быть проницаема для тех, кто не я.