
Шестнадцать лет я приезжал на работу одним из первых и уезжал в числе последних. Руководил ИТ-отделом в филиале банка, помогал в организации корпоративных мероприятий и делал ещё много всего. А ещё через какое-то время мне навесили в добровольно-принудительном порядке обязанности по открытию хранилища в кассовом узле. Утром — открыть. Вечером — закрыть. Между ними — совещания, инциденты, отчёты, бюджеты, аттестации, корпоративные мероприятия, на которых нужно быть, потому что «так принято». Никаких мессенджеров, никаких уведомлений — на дворе середина двухтысячных, потом десятые — но занятость от этого была не меньше, а, пожалуй, даже плотнее: без цифрового шума всё держалось на личном присутствии, и присутствовать нужно было всегда.

Рынок цифрового детокса в 2025 году превысил 65 миллиардов долларов США и растёт на 24,5 % в год. К 2034 году — 466 миллиардов. Ретриты, приложения, коучи, книги, подкасты, курсы осознанности. Полтриллиона долларов США к концу десятилетия — на то, чтобы помочь людям не смотреть в телефон.

Меня недавно спросили: «Ты используешь ИИ для написания текстов?» Вопрос звучал как обвинение — будто дальше последует: «А знаешь ли ты, что это тебя отупляет?» Я ответил: конечно использую. Собирать факты, проверять логику, справляться с параличом пустого листа — да, для всего этого. Возможность обсудить тему с умным собеседником до того, как начнёшь писать, — это не слабость и не жульничество, а нормальный рабочий процесс.

Есть люди, рядом с которыми мир будто прибавляет яркость. Они пьют обычный кофе — и им вкусно. Идут по обычной улице — и им интересно. Сидят на обычной кухне — и разговор превращается в событие. Смотришь на них и думаешь: ну, повезло с настройками. Какой-то врождённый дар радоваться.

У занятости есть одно коварное свойство: она очень убедительно притворяется жизнью. Пока календарь плотный, мессенджеры мигают, а список задач растёт быстрее, чем вы его закрываете, — внутри живёт приятное ощущение: «Я молодец, я двигаюсь, я что-то строю». И это, в общем-то, правда. Но лишь частично.

Летом 2024 года у миллионов россиян одновременно перестали работать банковские приложения. ВТБ, Сбербанк, Альфа-банк, Газпромбанк — у всех разом легли мобильные сервисы. Люди не могли перевести деньги, оплатить покупку, проверить баланс. Через пару месяцев хакеры стёрли серверы ВГТРК — крупнейшего телевизионного холдинга страны. В январе 2025-го взломали «Ростелеком». Параллельно — шифровальщики в больницах, утечки данных из Росреестра, вайперы в логистических компаниях.

Сегодня в ленте ВК мне попался пост одного врача-блогера. Суть укладывалась в формулу: «Хочешь быть умным — качай ноги». Дальше шла красивая история про десятилетнее исследование, миокины, деградацию мозга без нагрузки и финальный аккорд — ходьба не спасёт, только силовая работа на нижнюю часть тела является «настоящим фундаментом долголетия». Пост собирал лайки и репосты, комментарии пестрили благодарностями и обещаниями «завтра же начать приседать».

У меня есть макбук, на котором я пишу программы, тексты и книги, работаю с документами. Здесь лежат проекты за несколько лет, заметки в Obsidian, рукописи, конфиги, переписка. Если диск умрёт или ноутбук украдут — пропадёт всё, что нажито непосильным трудом. Поэтому мне нужно было организовать качественное резервное копирование по схеме 3-2-1, о которой я подробно рассказывал в одном из предыдущих постов.

10 февраля 2026 года миллионы россиян одновременно обнаружили, что их главный канал связи превращается в рулетку: фото не грузятся, видео зависает, голосовые уходят в пустоту. Это не сбой серверов Дурова и не «плановые работы». Это осознанное политическое решение — Роскомнадзор официально подтвердил начало «частичного ограничения» работы Telegram. Символично, что произошло это именно во Всемирный день безопасного интернета. Вот уж подарок так подарок!

Каждый раз, когда вы пишете git push, деплоите контейнер или подключаетесь к удалённому серверу через терминал — за кулисами работает SSH. Протокол, который появился тридцать лет назад как ответ на массовое воровство паролей, сегодня стал невидимым фундаментом серверной инфраструктуры. Он настолько привычен, что о нём не думают — как о воздухе.