Второй сезон блокировки Telegram: удушение вместо войны

10 февраля 2026 года миллионы россиян одновременно обнаружили, что их главный канал связи превращается в рулетку: фото не грузятся, видео зависает, голосовые уходят в пустоту. Это не сбой серверов Дурова и не «плановые работы». Это осознанное политическое решение — Роскомнадзор официально подтвердил начало «частичного ограничения» работы Telegram. Символично, что произошло это именно во Всемирный день безопасного интернета. Вот уж подарок так подарок!

Что происходит технически

Речь идёт не о полной блокировке, а о деградации сервиса. Через установленные у операторов комплексы ТСПУ (технические средства противодействия угрозам) Роскомнадзор замедляет передачу «тяжёлого» контента — медиафайлов, видеокружков, голосовых сообщений. Текст пока проходит, но с заметными задержками. За сутки сервис DownDetector зафиксировал более 13 000 жалоб из Москвы, Петербурга, Новосибирской, Самарской, Сахалинской областей и других регионов.

Провайдеры здесь бессильны: ограничение трафика идёт через контролируемые РКН устройства, операторы не могут его отключить без риска для себя. Параллельно, по данным источников из телеком-отрасли, у российских провайдеров из DNS-серверов Роскомнадзора полностью пропал домен YouTube — эксперты предполагают, что мощностей ТСПУ просто не хватает на замедление двух крупных ресурсов одновременно.

Формальная мотивация привычна до зубной боли: мессенджер «не исполняет законодательство РФ», «не обеспечивает защиту персональных данных», «не принимает достаточных мер против мошенничества и терроризма». Всё тот же набор претензий, что и в 2018 году, — только инструменты другие.

Второй сезон: сценаристы сделали выводы

Кто помнит блокировку 2018–2020 годов, узнаёт сюжет. Тогда Роскомнадзор пытался заблокировать Telegram через массовое выключение IP-адресов Amazon, Google и других облаков — под каток попали 16 с лишним миллионов адресов, частично легли посторонние сервисы, а Telegram продолжал работать. Регулятор в итоге отступил, объявив, что Дуров «готов противодействовать терроризму».

Сейчас тактика принципиально иная. Не тотальная война, а медленное удушение. Как отмечает аналитик Юрий Брюквин из агентства «Рустелеком», деградация сервиса «не выглядит как формальная блокировка и потому сложнее для юридического и общественного оспаривания — она действует постепенно, размывая лояльность пользователей». Это не выстрел, а варка лягушки.

Что говорят эксперты: резюме дня

Реакция на замедление разделила политическое и экспертное сообщество.

Екатерина Мизулина, глава Лиги безопасного интернета, не удержалась от иронии: «Символично, что сегодня Всемирный день безопасного интернета. Праздник, так сказать. Это подарок или что?» — и напомнила, что не поддерживает ограничения.

Сергей Обухов, зампред комитета Госдумы по развитию гражданского общества, назвал замедление «очередной точкой напряжения в обществе» и добавил: «Вразумительных объяснений о необходимости замедления Telegram общество опять не слышит от специалистов».

Михаил Делягин, зампред комитета по экономической политике, заявил, что полную блокировку «по схеме YouTube» нельзя исключать к осени 2026 года — но позже уточнил, что это «гипотеза, а не инсайд». Около половины аудитории, по его оценке, при этом останется.

Андрей Гурулёв, депутат Госдумы, выдал откровенную формулу: замедление Telegram — это «борьба с НАТО», а неудобства россияне «могут потерпеть».

Илья Гращенков, политолог, назвал происходящее «серой зоной» — результатом конфликта между блокировками и попытками выстроить «суверенный интернет».

Военные и Z-каналы, по данным RTVI, массово раскритиковали решение как «выстрел в ногу» — с учётом того, что Telegram остаётся ключевым инструментом координации, в том числе в зоне СВО.

Лукацкий: никакого Max — только блог и сайт

Отдельного внимания заслуживает реакция Алексея Лукацкого — патриарха российской ИБ-отрасли и автора канала «Пост Лукацкого», недавно перевалившего за 35 000 подписчиков. В своём посте он иронизирует над «подарком ко Дню безопасного интернета» и делится конкретным планом.

Лукацкий не собирается переезжать в Max или другой «одобренный» мессенджер. Любые клоны его канала в других платформах — фейки, пока он сам не объявит об обратном. Вместо этого он:

• рассматривает более активное использование Хабра и Дзена для лонгридов — разворот в сторону площадок, где текст живёт дольше одного дня в ленте;
• размышляет о реинкарнации собственного блога;
• и формулирует, пожалуй, самую точную фразу дня: «Видимо, РКН вынудит меня слезть с дивана и заняться сайтом».

По сути, его позиция: не пересаживаться из одного арендованного дома в другой, а наконец построить свой. Telegram остаётся каналом, но перестаёт быть единственной точкой хранения смысла.

Потупчик: дорогой рынок, который откатится в тень

Кристина Потупчик — автор книги «Запрещённый Telegram», основательница «Москвички» и одной из крупнейших сетей Telegram-каналов — смотрит на ситуацию с рыночной стороны. Её интервью для Inc Russia, записанное ещё в ноябре 2025 года, сегодня звучит пророчески.

«Я уверена, что могут заблокировать, и мне, если честно, всё равно. Потому что рынок отсюда не уйдёт никуда. Другой площадки нет, и я не знаю, сколько лет надо, чтобы она появилась».

Но если рынок не уйдёт, он деградирует. Потупчик предупреждает:

«Бренды не смогут приходить и ставить прямую рекламу, но им всё равно нужно будет влиять на свою популярность через медийное пространство. Поэтому всё откатится назад до чёрного пиара. Бренд мыла, который покупал рекламу… больше так не может делать, поэтому он пойдёт мочить конкурентов».

Telegram-рынок, по её словам, давно перестал быть «серой зоной»: каналы регистрируются в Роскомнадзоре, платят налоги, ставят ЕРИДы. Многие каналы перестали быть токсичными именно потому, что хотели привлекать рекламодателей. Блокировка разрушает этот хрупкий порядок — и откатывает экосистему обратно к анонимным вбросам и нативным заказухам.

При этом про мессенджер Max Потупчик замечает: «Там клиента можно найти пожирнее, потому что у кого Max установлен? У всех первых лиц и главных людей в стране. Большие дяди сидят в Max, это факт». Но «большие дяди» — это не массовая аудитория, а значит, полноценной замены Telegram пока нет.

Бизнес считает убытки

Для бизнеса и авторов замедление — это не абстрактная политика, а конкретные потери уже сегодня.

Александр Смирнов из Demis Group описывает два сценария: при «мягком» варианте (как YouTube) рекламные бюджеты останутся, но усложнятся; при «жёстком» (как нельзяграм) крупные бренды перейдут в VK и «Яндекс», а малый бизнес рискует выпасть из легального поля.

Наталья Белкова из агентства 4D ожидает не массового исхода, а диверсификации: компании начнут распределять бюджеты между контекстной рекламой, email-рассылками и другими инструментами.

Евгений Балк из «Кросс технолоджис» обращает внимание, что Max уже обслуживает 45 миллионов пользователей — но проблемы возникнут при взаимодействии с зарубежными партнёрами, для которых Max не существует.

Падают охваты и вовлечённость, ломаются воронки: пост вышел — часть аудитории не получила уведомления, часть не увидела медиа, часть решила, что «что-то у всех лагает», и закрыла приложение. Компании в спешке заводят резервные площадки, а люди массово гуглят слово из трёх букв для Telegram.

Куда это ведёт

Если смотреть на происходящее не как на единичный инцидент, а как на тренд, вырисовываются три линии.

Фрагментация аудитории. Часть людей останется в Telegram, прокачав техническую подкованность, как говорит Алексей Лукацкий. Часть уйдёт в Max и VK, часть — в старый добрый веб с блогами и рассылками. Разные группы физически начнут жить в разных информационных мирах.

Рост цифрового неравенства. Доступ к независимым новостям, расследованиям, альтернативной аналитике становится функцией технической грамотности. Условный «нормис» получает более узкий и отфильтрованный интернет.

Реинкарнация теневого рынка. Как предупреждает Потупчик, блокировки не убивают Telegram-рынок — они делают его менее прозрачным и более токсичным. Белая реклама уходит, серый и чёрный пиар чувствуют себя комфортнее. Это плохо не только для брендов, но и для самого государства.

Что делать

Систему одним постом не починишь, но из сегодняшнего дня уже следуют конкретные шаги.

Обычным пользователям — освоить базовые технические инструменты и подписаться на важные каналы не только внутри мессенджера, а на сайты, рассылки, подкасты — всё, что живёт вне одного приложения.

Авторам и бизнесу — перестать жить в концепции одной точки отказа. Завести сайт, рассылку, резервные каналы. Честно объяснять аудитории, что происходит, а не делать вид, будто «просто глючит сервер».

Всем — не сводить разговор к «техническим сбоям» и честно называть вещи своими именами: это сознательное ограничение, а не случайный лаг.

Вместо финала: дежавю и свой дом

Ощущение дежавю — полное. Те же формулировки про «неисполнение законодательства», те же обещания «добиться соблюдения требований», тот же хаос у пользователей. Только в 2018-м Роскомнадзор палил из пушки по воробьям и промахивался, а в 2026-м — точечно душит через DPI, и промахиваться стало сложнее.

Два голоса, которые звучат сегодня громче остальных, говорят об одном и том же — но на разных языках. Лукацкий, патриарх ИБ, тянется к собственному сайту и блогу. Потупчик, архитектор Telegram-рынка, предупреждает, что без стабильной площадки весь рынок скатится в тень. Военные каналы кричат про «выстрел в ногу». Депутаты спорят между собой. А 13 000 жалоб на DownDetector молча свидетельствуют: для обычных людей всё это — не дискуссия, а реальная проблема.

История с замедлением Telegram — это не про конкретный мессенджер. Это про то, как нормализуется идея, что любой цифровой сервис условен. Сегодня он работает, завтра «тормозит из-за невыполнения требований закона». Если хочешь сохранить голос и канал связи, придётся выйти из сценария «одна платформа — один канал» и построить свою инфраструктуру. Всё остальное будет решать уже не ты.

К слову, я очень вовремя сделал свой сайт — именно для того, чтобы не зависеть от таких вот «подарков ко Дню безопасного интернета». Это не паранойя, а гигиена: если твой контент живёт только на чужой платформе, он живёт ровно до тех пор, пока кто-то в Роскомнадзоре не нажал кнопку. Или платформа не сделала тебя невидимкой (как в случае с моим Дзеном). Хотя, конечно, и сайт тоже могут заблокировать и домен конфисковать/разделегировать. Остаётся надеяться, что мне удастся сохранить контроль разума над эмоциями и не нарваться на претензии регуляторов.