ИИ делает нас тупее? Нет. Он делает кое-что гораздо более неприятное

Меня недавно спросили: «Ты используешь ИИ для написания текстов?» Вопрос звучал как обвинение — будто дальше последует: «А знаешь ли ты, что это тебя отупляет?» Я ответил: конечно использую. Собирать факты, проверять логику, справляться с параличом пустого листа — да, для всего этого. Возможность обсудить тему с умным собеседником до того, как начнёшь писать, — это не слабость и не жульничество, а нормальный рабочий процесс.

Собеседник не удовлетворился. Он сослался на исследования. На MIT. На Гарвард. На «когнитивную атрофию». И вот тут я прервал диалог. Потому что исследования реально существуют. И они реально показывают снижение когнитивных функций. Но вывод из них делается ровно противоположный тому, который следует.

Исследования не врут. Они не договаривают

В июне 2025 года MIT Media Lab опубликовала исследование «Your Brain on ChatGPT». Участников разделили на три группы: одни писали эссе с помощью ИИ, другие — с помощью поисковика, третьи — только своими силами. У «ИИ-группы» ЭЭГ показала ослабление нейронных связей, снижение запоминания и угасание чувства авторства над текстом.

Звучит пугающе. Но давайте прочитаем ещё раз: участники группы полностью полагались на ИИ. Они не использовали его как инструмент — они передали ему работу целиком. Не «обсудили тему и написали сами», а «попросили написать и сдали».

Это всё равно что доказать вред спортзала, изучив людей, которые приходят, ложатся на коврик и два часа листают телефон. Вывод формально верный: регулярное посещение зала не улучшило их физическую форму. Но причина не в зале.

Исследование Герлиха (2025) показало отрицательную корреляцию между частым использованием ИИ и навыками критического мышления — но одновременно обнаружило, что люди с более высоким уровнем образования сохраняли способность к рассуждению независимо от того, как часто включали ChatGPT. Другими словами: у тех, кто умел думать до ИИ, ИИ мышление не разрушил. У тех, кто не умел, — он подтвердил то, что и так было.

Две с половиной тысячи лет одной и той же истерики

Если вам кажется, что паника вокруг ИИ — нечто новое, позвольте представить: около 370 года до нашей эры Сократ объяснял, почему письменность уничтожит человеческий разум.

В диалоге «Федр» Платон пересказывает миф о боге Тевте, который изобрёл письмо и преподнёс его царю Тамусу. Тамус отверг подарок: «Это породит забывчивость в душах учеников, ибо они перестанут упражнять память. Они будут вспоминать не изнутри, а по внешним знакам. Ты дашь им не истину, а лишь подобие мудрости».

Замените «письменность» на «ChatGPT» — и вот вам редакционная колонка 2025 года. Слово в слово.

Дальше — по накатанной. В 1477 году венецианский гуманист Иеронимус Сквариафико предупреждал: «Изобилие книг делает людей менее прилежными, разрушает память и ослабляет разум, освобождая его от чрезмерного труда». В 1970–80-х годах школьные учителя были убеждены, что калькуляторы уничтожат математическое мышление — при этом NCTM уже в 1980 году рекомендовал использовать их на всех уровнях, потому что они освобождали время для алгебры и решения задач. В 2011 году Бетси Спэрроу из Колумбийского университета описала «эффект Google»: мы перестали запоминать факты, но научились запоминать, где их найти.

Каждый новый когнитивный инструмент запускает один и тот же цикл: восторг → массовое использование → обнаружение, что часть пользователей деградирует → паника → призывы вернуться к «естественному» → адаптация → признание, что инструмент необходим. Мы сейчас на стадии паники. Ничего нового под солнцем.

Фармакон: яд, лекарство и пользователь

В «Федре» есть деталь, которую обычно пропускают. Тевт называет письменность словом φάρμακον — фармакон. Жак Деррида в «Аптеке Платона» обратил внимание, что это слово означает одновременно «лекарство» и «яд». Не «либо/либо» — а «и то, и другое сразу», в зависимости от того, кто и как применяет.

Это точная формула для любого когнитивного инструмента — от алфавита до языковой модели. Письменность не уничтожила память — она позволила направить память на другое. Калькулятор не убил арифметику — он освободил голову для задач, ради которых арифметика существует. Google не стёр знания — он перестроил память из хранилища фактов в навигационную карту: мы запоминаем не что, а где.

ИИ — тот же фармакон. В руках человека, который думает, — усилитель мышления. В руках человека, который не думал и до ИИ, — усилитель пустоты.

Кентавр и пассажир

В 1997 году Гарри Каспаров проиграл Deep Blue — и стал первым чемпионом мира по шахматам, побеждённым машиной. Вместо того чтобы объявить шахматы мёртвыми, он придумал Advanced Chess — кентавр-шахматы: человек + компьютер против человека + компьютер.

В 2005 году на турнире по фристайл-шахматам случилось нечто, чего не ожидал никто. Победили не гроссмейстеры с суперкомпьютерами. Победила команда из двух любителей с тремя слабыми ноутбуками. Как? Они выстроили лучший процесс взаимодействия с машиной: когда три шахматных движка расходились во мнениях, люди направляли их на более глубокий анализ спорных ходов.

Каспаров сформулировал: «Слабый человек + машина + хороший процесс оказался сильнее мощного компьютера и, что ещё поразительнее, сильнее сильного человека + машина + плохой процесс».

Вот она, настоящая формула. Не «ИИ делает тебя умнее» и не «ИИ делает тебя тупее». А: ИИ усиливает твой процесс мышления — каким бы он ни был. Если процесс есть — ты кентавр. Если процесса нет — ты пассажир, которого везут, но он не выбирал маршрут и не запомнит дорогу.

Предлагать отказ от ИИ — всё равно что предлагать пересесть с самолётов на телеги с гужевой тягой, потому что от самолётов углеродный след. Формально — правда. Практически — абсурд. Но у части людей этот абсурд находит отклик. Почему?

Рентгеновский снимок, который никто не заказывал

Потому что ИИ делает видимым кое-что болезненное.

До ИИ человек, который не умел или не хотел думать, мог прятаться за ритуалами интеллектуальной работы. Сидеть над текстом три часа, передвигая запятые. Собирать информацию неделю, складывая её в папки. Писать отчёт, компилируя чужие формулировки. Со стороны это выглядело как мыслительная деятельность — и оплачивалось соответственно.

ИИ выполняет все эти ритуалы за минуты. И внезапно становится видно: а что, собственно, делал этот человек? Если его вклад сводился к перестановке чужих мыслей — ИИ воспроизведёт это мгновенно и бесплатно. Если же человек генерировал идеи, выстраивал аргументацию, видел связи, которых другие не замечали, — ИИ станет для него турбиной, а не заменой.

Исследования MIT и Герлиха на самом деле показывают не «ИИ отупляет». Они показывают, что пассивное потребление любого инструмента атрофирует когнитивные функции. Это верно для письменности (Сократ), для калькуляторов (учителя 1980-х), для Google (Спэрроу), для GPS (у тех, кто ездит исключительно по навигатору, деградирует пространственная память), и для ИИ. Общий знаменатель — не инструмент. Общий знаменатель — пассивность.

Тупеют не те, кто использует ИИ. Тупеют те, кто и до ИИ не имел внутренней потребности думать. Те, для кого предел мечтаний — найти кнопку «Сделай за меня» и оседлать денежный поток, ничего не создавая. ИИ для них — идеальная кнопка. Они ей и пользуются. А потом MIT фиксирует «когнитивную атрофию» — и весь мир решает, что виноват инструмент.

Не инструмент. Никогда не инструмент

Через десять лет вопрос «Ты используешь ИИ?» будет звучать так же нелепо, как «Ты пользуешься электричеством?» Но разница между людьми, которые используют свет, чтобы читать, и теми, кто использует его, чтобы не выходить из комнаты, — эта разница останется. Она была всегда.

ИИ не создал проблему интеллектуальной лени. Он снял камуфляж, за которым она пряталась. Сделал видимым разрыв между теми, кто думает, и теми, кто имитирует мышление. И именно это — а не «когнитивная атрофия» — пугает по-настоящему.

Две с половиной тысячи лет назад Сократ боялся, что люди перестанут думать, потому что научатся записывать. Мы до сих пор думаем. Но — и это ирония, которую оценил бы сам Сократ — мы знаем об этом только потому, что Платон всё-таки его записал.